Режим чтения

СААТЫРЬ

Не ветер вздыхает в ущелье горы,

Не камень слезится росою –

То плачет якут до полночной поры,

Склонясь над женой молодою.

Уж пятую зорю томится она,

Любви и веселья подруга,

Без капли воды, без целебного сна

На жаркой постели недуга;

С румянцем ланит луч надежды погас,

Как ворон, над нею – погибели час.

Умолкните, чар и моления вой

И бубнов плачевные звуки!

С одра Саатырь поднялась головой,

Простерла поблеклые руки;

И так, как под снегом роптанье ручья,

Как звон колокольчика дальний,

Струится по воздуху голос ея.

Внемлите вы речи прощальной.

Священ для живых передсмертный завет:

У гробных дверей лицемерия нет!

«О други! Уйдет ли журавль от орла?

От пуль – быстроногие козы?

Коль смертная тень мне на сердце легла,

Прильют ли дыхания слезы?

О муж мой – не плачь: нам судьба изрекла

И в браке разлучную долю.

По воле твоей я доселе жила,

Исполни теперь мою волю:

Покой и завет нерушимо храня,

На горном холме схорони ты меня!

Не вешай мой гроб на лесной вышине

Духам, непогодам забавой;

В родимой земле рой могилу ты мне

И кровлей замкни величавой.

Вот слово еще, роковое оно:

Едва я дышать перестану,

Сей перстень возьми и ступи в стремено,

Отдай его князь Буйдукану.

Разгадки ж к тому не желай, не следи –

Тайна эта в моей погребется груди!..»

И смерть осенила больную крылом,

Сомкнулись тяжелые вежды;

Казалось, она забывается сном

В обьятиях сладкой надежды;

С дыханием уст замирали слова,

И жизнь улетела со звуком;

Отринув стрелу, так звенит тетива,

Могучим расторгнута луком.

Родных поразил изумляющий страх...

На сердце тоска и слеза на очах.

Убрали. Поднизки подобием струй

Текут на богатые шубы.

Но грусти печать – от родных поцелуй

Не сходит на бледные губы;

Лишь смело к одру подходил Буйдукан

Один, и стопою незыбкой;

Он обнял ее не смущен и румян,

И вышел с надменной улыбкой.

И чудилось им – Саатыри чело,

Как северным блеском, на миг рассвело!..

Наутро, где Лена меж башнями гор

Течет под завесой туманов

И ветер, будя истлевающий бор,

Качает гробами шаманов,

При крике родных Саатырь принесли

В красивой колоде кедровой,

И тихо разверзтое лоно земли

Сомкнулось над жертвою новой

И девы и жены, и старый и млад

В улус потекли, озираясь назад.

Вскипели котлы, задымилася кровь

Коней, украшения стада,

И брызжет кумыс от широких краев,

Он – счастья и горя услада;

И шумно кругом, упоенья кумир,

Аях пробегает бездонный;

Уж вянет заря, поминательный пир

Затих. У чувала склоненный

Круг сонных гостей возлежит недвижим,

Лишь в юрте, синея, волнуется дым.

Осыпаны кудри цветных тальников

Росинками ночи осенней,

И вышита зелень холмов и лугов

Узором изменчивых теней;

Вот месяц над теменем сумрачных скал

Вспрянул кабаргой златорогой,

И луч одинокий по Лене упал

Виденьям блестящей дорогой:

По мхам, по тропам заповедных полян

Мелькают они сквозь прозрачный туман.

Что крикнул испуганный вран на скале,

Блюститель безмолвия ночи?

Что искрами сыплют и меркнут во мгле

Огнистые филина очи?

Не адский ли по лесу рыщет ездок

Заглохшею шаманскою тропкой?

Как бубен звуча, отражаемый скок

Гудит по окресности робкой...

Вот кто-то примчался – он бледен лицом,

Как идол, стоит на холме гробовом.

И прянул на землю; удар топора

Раздвинул затвор над могилой,

И молвит он мертвой: «Подруга, пора!

Жених дожидается милой!

Воскресни для новых веселия дней,

Для жизни и счастия. Кони

Умчат нас далеко – и ветер степей

Завеет следы от погони.

Притворной кончиною вольная вновь,

Со мной найдешь ты покой и любовь».

«Ты ль это? О милый! о князь Буйдукан!

Как вечно казалось мне время!

Как душно и страшно мне было! Обман

На сердце налег, будто бремя!..

Роса мне катилась слезами родных,

На ветре их стон безотрадный!

И черви на место перстней золотых

Вились – и так смело, так жадно!..

Вся кровь моя стынет – а близок ли путь?

О милый, согрей мне в объятиях грудь!»

И вот поцелуев таинственный звук

Под кровом могильной святыни,

И сладкие речи... Но вдруг и вокруг

Слетелися духи пустыни,

И трупы шаманов свились в хоровод,

Ударили в бубны и чаши...

Внимая, трепещут любовники! Вот

Им вопят: «Вы наши, вы наши!

Не выдаст могила схороненный клад;

Преступников духи карают, казнят!»

И падают звезды, и прыщет огонь...

Испуганный адскою ловлей,

Храпит и кидается бешенный конь

На кровлю и рухнула кровля!

Вдали огласился раздавленных стон...

Погибли. Но тень Саатыри

Доныне пугает изменчивых жен

По тундрам Восточной Сибири.

И ловчий, когда разливается тьма,

В боязни бежит рокового холма...

1828, Якутск


Александр Александрович Бестужев-Марлинский

Фотогалерея

6
20
7
19
25
22
1
24